Полдень на Гагамелии выдался мрачным и не предвещающим ничего хорошего. Режиссёр долго сочинял текст, упорно сопротивляющийся написанию. Перья постоянно ломались, увеличивая горку мусора, располагающуюся на столе по левую руку заместителя Императора.

 

– Народ уже собрался, – в зал влетел Бендомор, вытирая на бегу лоб косынкой. – Уф, ну и торопился же я. Похолодало. Даже погода сопротивляется тому, что мы должны всем сообщить.

 

– Пять минут! – поднял на него глаза Режиссёр. На белоснежном листе бумаги блестела только одна фраза «Сообщаем Вам…». – Я уже почти закончил.

 

– Вы мне это, уважаемый, полчаса назад говорили. – Бендомор подошёл ближе. – Мне ваши проделки надоели. Люди ждут!

 

– Не сахарные! Подождут! – зло рявкнул Режиссёр, поразившись своему агрессивному тону. «Совсем себя контролировать разучился. Куда я качусь?».

 

– Это же наши подданные! Нельзя заставлять их ожидать слишком долго. Бунт может начаться. – Бендомор уставился на чистый лист бумаги. – Ничего не придумывается? А говорили, что уже всё написали!

 

– Это вам не сочинение на вольную тему писать! – пробубнил Режиссёр, вытирая лоб рукой. – Бумагу государственной важности полагается сочинять в строгом тоне, присущим государственному этикету.

 

– Что за этикет такой? – воскликнул придворный мудрец, удивляясь сказанному. – Пишите вольным тоном, как напишется. Вы же не Император, в самом деле, чтобы подчиняться государственному этикету.

 

– Мы все обязаны ему подчиняться. Вы что, не знали? – бросил на него осуждающий взгляд Режиссёр, опуская глаза к чистому листу. «Сообщаем Вам… Что сообщаем? Что заболел? Что не сможет к народу выйти? Голова работать отказывается совсем… совсем старый стал…».

 

– Ээээ, батенька! – Бендомор выхватил из рук Режиссёра перо и развернул бумагу к себе. –Вы совсем не старый! Просто ленитесь иногда упражняться в государственном слове.

 

«Я, что, это вслух произнёс опять?». Режиссёр потёр лоб ладонью, затем закрыл глаза. «Совсем старый стал. Даже мысли не могу про себя высказывать. Ведь кому рассказать, засмеют. Надо же иметь какую-то тайну от окружающих! Нельзя же высказывать всё и всем!». Корил себя заместитель Императора, наблюдая, за быстрым движением руки придворного мудреца.

 

– Вот! Читайте! Можете своей рукой обвести. Или лучше перепишите начисто! – довольный старец развернул бумагу и отошёл на два шага от стола, ожидая, что заместитель прочтёт написанное вслух.

 

– «Сообщаю Вам, о, жители нашего города, что многоуважаемый Император Кагула Джафалма Первый болен. Это установили не только наши придворные медики, но и медики, вызванные из других городов. Никто пока точно не установил его болезнь. Поэтому, я - заместитель Императора, временно назначаюсь его полноправным заместителем. Все указы и назначения буду подписывать я, все приёмы вести – тоже я. Поэтому прошу всех отнестись с пониманием к временной болезни нашего Император Кагулы Джафалмы Первого». – Режиссёр поднял глаза на мудреца. На лице цвела улыбка, а на душе пели райские птицы. «Вот это способности! Мне бы такое!». – Браво! Почему Вы не пришли раньше и не подсказали мне, как надо правильно написать?

 

– Если вспомните, я пытался, – напомнил ему старец, – Но Вы сказали, что сами с усами и прекрасно умеете государственной важности тексты писать.

 

– Сказал, виноват, – криво улыбнулся тот, вспоминая. – Спасибо Вам, Бендомор, что исправили мою ошибку. Признаю, что не обладаю даром копирайтинга.

 

– Что? Откуда слово такое вытащили? – удивился Бендомор, приближаясь к столу.

 

– Кто-то сказал…, – почесал голову тот, даже не пытаясь вспоминать.

 

– Неужто наши бандиты Араух и Кларавус? Они могут! Целыми днями в компьютере пропадают, читают всё подряд. Смотрите, не скажите это слово в присутствии Императора.

 

– А что такое?

 

– Плохо будет, – задумался Бендомор, вспоминая, как однажды имел неприятную историю с предыдущим императором и случайно сказанным иностранным словом в присутствии него. Два дня темницы были обеспечены, не смотря на то, что Бендомор – придворный мудрец, освобождённый от выполнения государственных законов.

 

Режиссёр дописал последнее слово на новом листе бумаги и произнёс:

 

– Хорошо. Я учту ваши замечания и впредь всегда буду приглашать Вас принять участие в написании государственных текстов, – он подмигнул и поднялся. – Пойдёмте к народу. Не будем больше томить его обещаниями раскрыть им государственный секрет. Наверно, я недооцениваю наш народ и он лучше, чем я о нём думаю.

 

– Вы, днём и ночью наблюдающий за народом, как можете говорить такое о своём народе? – ухмыльнулся Бендомор, вспоминая стену из мониторов, постоянно работающих и показывающих на выбор любое городское жилище. – Почему Вы до сих пор не изучили свой народ?

 

– Чтобы изучать, есть Император. Кто я такой, чтобы изучать?

 

– А камеры в каждом доме тогда для чего? – возмутился старец. Брови его поползли наверх, а глаза округлились.

 

– Для изучения.

 

– Сами себе противоречите.

 

Режиссёр скатал бумагу в свиток и уверенным шагом направился к балкону.

 

©2020-2021 Смертельное задание. Милана Карало