Где-то капала вода. Кап-кап-кап. Шуршал ветер. Ш-ш-ш. Завывая, пытался пробраться сквозь толщу земную. Лёгкий ветерок шевелил мои волосы, неся с собой непонятную свежесть. Мурашки пробежали по моим рукам. Я осторожно открыл глаза.

 

Кругом меня находился хорошо утрамбованный слой земли, поддерживаемый деревянными, красочно украшенными опорами-колоннами, между ними - не широкий проход, ведущий вперёд, и я - посередине него, непонимающий, что происходит. Запахло землёй. Придя в себя, я воскликнул:

 

– Ого! Где это я? – сказал и эхо неслышно повторило, заметно перевирая мой текст. – Не смейтесь надо мной, пожалуйста.

 

– Смейтесь… пожалуйста, – повторило эхо. – Смейтесь, пожалуйста, – засмеялось оно, неся мою фразу вперёд по коридору.

 

– Вообще кошмар!

 

– Шмар…. Шмар…. Маар…

 

Куда ведёт этот путь? Я пошёл по тропе, и она меня вывела к длинной и высокой стене, сверкающей иероглифами. Тайные слова, смысл которых поначалу был мне непонятен. Стена, подсвеченная прямоугольными лампами, мерцающими и располагающимися высоко под потолком, казалась нереальной. Я стал водить рукой по шероховатой поверхности, ощущая её холод и влажность. Внезапно буквы перестали плясать перед глазами. Меня словно током пробило. Я увидел понятные мне слова, складывающиеся в предложения.

 

– Комната вечности. Очищение. Понимание. Воспитание. Помощь. Читающий эти строки - на пути к осознанию себя, на пути к возвращению себя себе. Пройди все ступени. Пойми все законы. Ибо:

 

«Вечность перед ногами того: кто, открыв сердце навстречу судьбе, не прошествует мимо заблудшего в тревогах своих; кто послужит путеводною звездою ему во тьме ночной; кто, невзирая на вселенский холод, протянет руку помощи, отдав всё, что имеет. Тому, кто поймёт секрет, вся мудрость мира станет подвластна. Назовут его Сурах-Амат - тот, кто показывает свет заблудшей душе».

 

Я закрыл глаза, собираясь переварить прочтённые строки. Словно вспышка пронеслась от одного края горизонта до другого, разрезая тьму и раскрывая свет, мгновенно заполонивший всё собой. И вот уже я среди людского потока…

 

– Сурах-Амат, – кричат со всех концов огромного зала со сводчатым потолком, завешанным полосками из белого полотна. – Сурах-Амат.

 

Тони - в белом плаще, украшенным золотой нитью, и сияющим холодной белизной, стоял у трона, возвышаясь на постаменте, удерживаемом десятью слугами. А внизу простиралось море людское - красочно украшенное, шевелящееся и ожидающее чуда. Его белые волосы прямыми прядями, спускаясь на плечи, сверкали красными лентами, вплетёнными в них. Корона с тридцатью тремя сапфирами разного диаметра устойчиво покоилась на его волосах. Юноша, пытаясь успокоить народ, поднял руку и кольцо с огромным чёрным сапфиром - символом королевской власти этих земель, засверкало белыми молниями.

 

– Вот, кто поведёт нас сквозь бури ветров, сквозь непогоду и людские козни: Сурах-Амат! – закричал мужчина, стоящий на втором постаменте. Мужчина по имени Мухет-Анталь имел острую бородку седого цвета, такие же волосы, как у Тони, и серые раскосые глаза. Одетый в синий камзол, украшенный серебряными нитями, синие брюки и стального цвета сапоги, он выглядел подтянутым, атлетически сложенным и молодым. – Вот, кто безошибочно проведёт нас сквозь расставленные дьяволом ловушки!

 

– Дааа, – закричали со всех сторон. – Дааа. Он наш Сурах-Амат.

 

– Единственное, что ему не хватает, – народ затих, внимательно слушая Мухет-Анталя. – Это магическая сила. Их…, – он сделал небольшую паузу, осматривая народ, и продолжил: – … было семеро. Он - стержень, а шесть его товарищей - некий аккумулятор, который должен служить ему. Помогать. Направлять. Поддерживать. Не дать его безграничной энергии уйти в никуда. Только семеро спасут нас в трудные времена.

 

– Кто же они, Мухет-Анталь? – спросил Тони, смотря прямо в стальные глаза учителя.

 

– Ты не всех нашёл, – грустно выдавил он, задумчиво опустив глаза. Потом быстрым движением головы отбросив чёлку со лба, продолжил: – Их должно быть шестеро: три девушки и трое юношей. Когда вы воссоединитесь, ты поймёшь, как действовать дальше, – и, развернувшись к народу, крикнул: – Тогда. Именно тогда. Он поведёт нас в темноте! Он победит дракона в каждом из нас! Он укажет нам путь! Он пробудит нас ото сна! Он покажет нам путь к свету! Наш Сурах-Амат!

 

Я чуть отклонился назад и открыл глаза. Передо мною та же стена. Те же иероглифы. Та же атмосфера. Но что-то неуловимо изменилось. Осталось ощущение величественности и то состояние, когда стоишь в гуще людской, зная, что стоящие перед тобой люди пойдут именно за тобой туда, куда ты их позовёшь.

 

– Кто же я? – задал я вопрос и как обычно - всегда так случается - не ответил, решившись промолчать и спрятать глаза.

 

Ветер подул сильнее и я услышал вдали людские шаги. Кто-то идет. И не один.

 

Я вжался в противоположную стену, скрывшись за полированной колонной. Шаги приближались, а сердце усиленно колотилось, заставляя мысли двигаться в неизведанных направлениях. Стой. Куда! Куда вы все разбежались? Как я без вас?

 

– Стой! – процессия поравнялась со мной. Люди, одетые в простыни, поставили носилки на пол. Посмотрев на то, что они несли, я увидел лежащую там мумию. Испуганный я отвёл взгляд. Первый с бакенбардами и огромной копной волос продолжил: – Надо бы прочесть над ним магический текст.

 

– Пустое, – сказал кто-то за колонной. Я не видел его, лишь слышал и представлял: как он выглядит. Особенно страшно было смотреть вниз, на мумию. – Он при жизни не делал людям добра. Пусть и после смерти помучается.

 

«Мумия - это недавно умерший. И несут они его в гробницу. Зачем я здесь?». Меня пробил холодный пот от осознания того, что только что произошло. «Неким образом я переместился из космолёта в пирамиду. Как это произошло? Что за магические способности? Неужели я обладаю…

 

– Поехали, – первый наклонился, чтобы поднять носилки, схватился за деревяшки и носилки поднялись.

 

Процессия медленно двинулась мимо меня. Шесть человек. Насчитал я, боясь пошевелиться.

 

«Боги. Я-то здесь зачем? К чему все эти магические перемещения? Чему я должен научиться в этом лабиринте?».

 

Я дождался, пока шаги не стихнут и бросился за ними.

 

«Какой я идиот! Они же могли указать мне путь назад!».

 

– Поздно, – я уткнулся в закрытую дверь. – Их уже нет, – подёргав ручку, я понял, что эту дверь не открывали несколько веков. Руки покрылись пылью и ржавчиной.

 

Я отряхнул их и пошёл назад, надеясь по дуновению ветерка найти выход из лабиринта. Мне пришлось долго бродить, натыкаясь на одинаковые помещения, чувствуя энергию этих мест, и замирая при каждом непонятном шорохе.

 

Проходя в который раз мимо одной и той же комнаты со столом посередине, я понял, что заблудился. Войдя внутрь, я заметил вазу, которую было не видно от входа. На ней были изображены иероглифы и охотник, убивающий ритуальную жертву.

 

– Убей дракона в себе, – прочитал я, взяв её в руки. От неё веяло холодом, как от всего, до чего я дотрагивался. Ажурная нарезка на горлышке поразила меня. «Чёрный нефрит… так тщательно обработан».

 

Я поставил вазу на стол.

 

– Лари, откликнись, пожалуйста! – позвал я, стараясь говорить как можно тише. Нахождение в заведении без наличия живых существ начало подавлять меня, вселяя страх.

 

– Ты где? – сразу же раздался в голове обеспокоенный голос фригантийца.

 

– В лабиринте, – оглядываясь по сторонам, сказал я таким тоном, словно лабиринт являлся обычным магазином, а я просто вышел за покупками и заблудился.

 

Стены вспыхнули и на них начал появляться фригантийский текст.

 

– О, боже. Как ты попал туда? – фригантиец, обеспокоенный очередным исчезновением юноши, не понимал: как обуздать его магические способности.

 

– Не знаю, – сорвавшимся голосом ответил я, пытаясь прочесть непонятные фразы. – Уже, кажется, вечность брожу по бесконечным коридорам, не понимая: как выбраться отсюда. Видел странную процессию, одетых в простыни людей. Они несли погибшего в магическую комнату. Я шёл за ними и слышал не только их дыхание, но и что они говорили между собой на незнакомом языке. Не понимаю: откуда я знаю их язык.

 

– Если люди откуда-то пришли, они должны куда-то уйти, – философским тоном изрек Лари, делая знак Орли явить свету 3Д-карту.

 

– Очень философская фраза, – протянул я, зная лишь то, что Лари нечего сказать. Он тоже удивлен: откуда способности, которые никогда не развивались. – Но как она может помочь в моём случае?

 

– Если б ты последовал за ними, они вывели бы тебя на поверхность.

 

– Логично. Я и последовал. – «Путник, – начал читать я, – нужно тебе позу медитативную принять. Сесть на стол в позе лотоса. Руки сложить на коленях...».

 

– И?

 

– Они растворились у очередного тупика. Словно, словно… их никогда и не было, – я всплеснул руками и прислушался: не идет ли кто. Коридор хранил тишину, а в комнате лишь потрескивала лампа над входом, да слова, перерождаясь в понятные мне, слегка шелестели. – Если б у меня была карта… я так устал, но даже не могу к стене прислониться. Такое впечатление, что дотронься я, и они обвалятся на меня. Жутко.

 

– Как ты попал туда? – строго спросил Лари, наблюдая за стараниями гагамельца отыскать пропавшего капитана.

 

– Не понимаю, – юноша дотронулся до лба. Голова начала раскалываться, обещая скоро затруднить мыслительный процесс. – А в начале пути была огромная стена с иностранным текстом, гласившими, что я попал в лабиринт исправления.

 

– Мистика какая-то. Успокойся. Орли уже готов нам помогать.

 

– Орли? Как будто это имя говорит о чём-то хорошем.

 

– Говорит. Он уже карту изобразил. Вот я вижу тебя. Не отключайся. Я пару минут помолчу. Мы должны найти выход для тебя.

 

– Хорошо.

 

Где-то высоко под потолком зашуршало нечто, словно заблудившийся человек развернул карту, чтобы свериться с правильностью движения. Я вышел из своего убежища и затаил дыхание, спрятавшись за колонной. Из-за поворота вышел одетый в белое платье человек. Голова его была повязана белым платком, оканчивающимся на концах золотыми кисточками. Во лбу горел глаз Гора, а глаза, подведенные чёрной краской, имитировали раскосость. Он держал в руках кусок пергамента, поминутно сверяясь с ним. Остановившись рядом с капитаном, человек бросил невидящий взгляд, и пошёл дальше, постепенно распадаясь на мельчайшие кусочки, словно мозаика, сброшенная со стола неумелой рукой.

 

– Уф. Что это было? – прошептал я, выйдя из-за колонны.

 

– Ты в порядке? – в голове вновь появился голос Лари, радостный от найденного решения.

 

– Если не считать пережитого сейчас удивления, то в порядке.

 

– Что там приключилось? Хотя нет, расскажешь, когда мы тебя спасём. Слушай, что мы тут придумали план. Так что иди, как мы тебе скажем. Сейчас прямо.

 

– Я тут уже тысячу раз проходил. Везде одинаковые закоулки, одинаковые комнаты, только вначале кажущиеся такими, но каждый раз отличающиеся каким-либо узором: вазой на столе, картиной на стене.

 

– Откуда там вазы? – искренне удивился Лари.

 

– Я тоже задавался этим вопросом.

 

– Просто кто-то хочет тебя запутать, намеренно водя по лабиринту.

 

– Хочешь совсем запугать меня? Тебя бы сюда. Тишина и вдруг кто-то шуршит бумагой, а потом выскакивает из-за поворота. А в довершении ко всему разлетается на мельчайшие клочки прямо перед твоими глазами.

 

– Ого! Тебя надо срочно вытаскивать из лабиринта. Кажется, тебя кто-то собрался испытывать на прочность. Лабиринт исправлений – это не шутка, – охнул Лари.

 

– Кто бы сомневался в обратном? – зло выпалил Тони, дойдя до прохода прямо и поворота направо. – Куда дальше?

 

– Прямо иди.

 

– Шёл я там уже.

 

– Не спорь. Нам тут с Орли лучше видно. Уверен, ты просто пропустил какой-то поворот и в итоге ходишь вокруг да около. Сейчас мы всё исправим.

 

– Посмотрим на вас: как у вас это с такой лёгкостью получится! – Тони прислонился рукой к полированной колонне и отпрянул. Колонна была такая холодная, словно стена в морозильнике. Юноша подул на ладонь, пытаясь согреть.

 

– В отличие от тебя, у нас есть карта. Слушай, а тот, кто на тебя недавно выскочил, тебя заметил?

 

– Нет. Прошёл мимо на расстоянии кулака. Я даже чувствовал его запах. Прошёл мимо, посмотрел на меня, но не заметил.

 

– Маскировкой владеешь в совершенстве, – похвалил Лари.

 

– Ты мне льстишь. Там дальше развилка из четырех комнат, – капитан свернул в очередной коридор, похожий на предыдущий, как две капли воды. – Вы придумали: как их проходить?

 

– Разумеется. Можешь даже не волноваться за нас. У нас всё расчерчено. Не промахнешься, – улыбнулся Лари, косясь на Орли, слушающего всю беседу, словно то был не мысленный процесс, а простой диалог по громкой связи.

 

– Лари, ты послушал бы, что Али говорит. – Орли кивнул на сидящего рядом черноволосого фригантийца, внимательно следящего за перемещением красной точки по зеленой полоске, указывающей выход из лабиринта.

 

Названный перевёл на него взгляд и одновременно с этим потерял связь с капитаном.

 

– Я прекрасно знаю: что может Али сказать. Просто Тони эта информация ни к чему. Мы только запугаем его и не сможем помочь. Ты туда полезешь один?

 

– Я - нет! – развёл руками гагамелец. Мысленная карта начала мигать, собираясь исчезнуть. – А почему один? Мы можем вдвоём-втроем…

 

– Не можем. Следи за картой! Хочешь вместо одного всех потерять?

 

– С чего ты взял, что Тони мы потеряем? – карта вернулась на место, а красная точка, изображающая Тони, замерла в коридоре, ожидая дальнейших инструкций.

 

– Мы никого не потеряем. – Лари настроился на сеанс. – Извини, Тони, сбой связи. Ты где? А! Вижу тебя. Поворачивай направо и иди до второй развилки.

 

– Там я тоже ходил.

 

– Лучше слушай меня и не спорь, – он показал кулак Орли, чтобы тот и не думал открывать рот и отвлекать его от настройки. – Дошёл?

 

– Не сразу. Я опять шорохи слышу.

 

– Так ты неделю идти будешь. Давай замаскируйся и иди вперед.

 

– Если б это так легко было, – юноша обернулся, услышав новый шорох. Колонн, за которыми можно было бы спрятаться, уже не было. Стена, состоящая из массивных блоков, больше не нуждалась в опорах.

 

– Представь себя фараоном и иди вперед, – посоветовал другу Лари.

 

– Кем? Ты хоть понимаешь, что я не знаю: как они выглядят? Я не изучал этот предмет, когда он был в школе.

 

– Тони, ты же учился в школе. Как ты вообще можешь это не знать? Ну что тут сложного? Ладно, – смирился Лари, вспоминая страницы учебника по древней истории Земли. Он мысленно раскрыл книгу и, полистав виртуальные страницы, нашёл то, что искал. – Я тебе помогу.

 

Капитан прижался к стене, увидев свернувшую из коридора процессию. Посмотрев на себя, он обнаружил бело-золотые одежды, струящиеся вниз наподобие платья, одновременно с этим почувствовал в руках атрибут власти - посох, щедро украшенный золотом и драгоценными камнями, и связку ключей. Голову стягивал обруч со змеёй уреусом, а шею - полосатый воротник-ожерелье, подбородок оттягивала золотая искусственная борода. «Как уютно. Словно эти одежды всегда принадлежали мне».

 

Дойдя до юноши, процессия остановилась. Знакомый по недавнему распылению, приблизился к нему, подозрительно всматриваясь.

 

– Как мы сразу не признали вас, ваша солнечная милость, – «признав» фараона, он поклонился до земли и плюхнулся на колени. Идущие за ним, повторили его движение, тоже бросившись ниц.

 

– Древне-фригантийский. Жаль, я ни слова не понимаю, – определил Лари, вслушиваясь в незнакомо-знакомую фразу. «Все слова забыл. Вот горе ж мне!». Но больше всего его удивило, когда Тони начал отвечать.

 

– И хватит, поднимайтесь. Я просто тут прогуливаюсь. Проверяю порядок, – сказал фараон, тщательно выговаривая фригантийские фразы. Тон речи его поменялся: из агрессивно-плачущего в царственно-уверенный. – Вы же и шагу без меня не можете сделать. Что тут говорить о царственном заведении, направляющим медитирующих в нужное русло. Я решил проверить: все ли комнаты работают, везде ли магические снадобья насыпаны, все ли онлайн-камеры в порядке. И должен признать: вы поработали на славу. Всё в полном порядке.

 

– Откуда он знает фригантийский? – удивленный Али перевёл взгляд с Орли на Лари, собираясь перевести друзьям то, о чём только что сказал капитан. – И говорит так, словно именно он и есть настоящий фараон.

 

– Лучше слушай, – попросил его Орли, – и переводи нам, что он там говорит. Мы не понимаем язык. Хоть что говорит?

 

Упавший первым, осторожно поднялся, боясь посмотреть фараону в глаза.

 

– Извините, сразу не признали, солнечный вы наш. Можно скромный вопрос? – и, не дожидаясь разрешения, выпалил: – Здесь всё работает, как заведено. Я лично каждый день проверяю готовность. За каждую медитативную мелочь я отвечаю головой.

 

– Достаточно извинений, – спокойным тоном с улыбкой на устах фараон попросил лежащих подняться. – Всё же в порядке, я сказал. Идите, выполняйте свои задачи.

 

Первый упавший встал, поклонился фараону и направился к повороту. Остальные осторожно поднялись и, кивнув, попятились вслед за ним, а затем так же распылились, только достигнув поворота. Тони, не выходя из образа, пошёл в противоположную сторону, радуясь мирному решению проблемы.

 

– Ты у нас уже фригантийский знаешь? – с восторгом воскликнул Лари, дослушав перевод фригантийца, не верящего в происходящее. Али смотрел на карту и обещал себе обязательно проверить друга, когда тот вернётся на корабль.

 

– Обижаете, солнечные мои, я на родном языке говорил, – ответил Тони, не выходя из образа. Облегающие одежды королевской особы и скипетр нисколько не удивляли. Он поднял подбородок кверху и царственной походкой передвигался по коридору, уже не боясь никаких шорохов и обрывков речи, доносившейся до него.

 

– Я его вижу. – Орли закрыл глаза, пытаясь представить друга. – Настоящий фараон. Даже глаза правильно подведены. Не удивляйся, Лари. Я тоже учил историю Земли.

 

– Али перевел, что Тони сказал. Это древне-фригантийский. До сих пор загадка: откуда Тони мог научиться столь плавно говорить на древнем языке, использующемся только в среде магов и колдунов?

 

– Ты меня удивляешь, Лари. Откуда же я могу это знать? Я только знаю то, что не испытывал затруднений в подборе слов и хорошо понимал собеседника. Куда дальше идти? Здесь проход налево и маленький коридор, оканчивающийся стеной - своеобразный тупик.

 

– Иди в тупик, – приказал фригантиец, удивленно посмотрев на черноволосого родственника. Тот развел руками в сторону, говоря, что тоже находится в замешательстве и не понимает: как можно столь быстро выучить такой сложный язык, который им преподавали в Школе фригантийцев не один год.

 

– Там тупик.

 

– Я и говорю: иди в тупик. Там не тупик. Там дверь, за которой - свобода. Тебя там Джату и Манилли ждут, чтобы сопроводить на ко-рабль, – по слогам произнес фригантиец, мечтая узнать: как Тони удаётся исчезать из запертого космолёта и перемещаться на огромные расстояния.

 

– Хорошо. Допустим, я поверю тебе, – капитан быстрыми шагами направился к стене. Достигнув её, держа руки впереди себя, он уткнулся не в землю, не в камни, которыми были обработаны стены справа и слева, а в пустоту. Он смело шагнул туда и, пройдя сквозь стену, приобретя прежний облик радвейского юноши, он свалился у подножия пирамиды к ногам парочки улыбающихся друзей, довольных тем, что Лари не обманул их, правильно указав место, и они встали именно там, где Тони должен был выйти.

 

– Тони, ты в порядке? – первой подскочила к нему девушка, пытаясь помочь ему подняться.

 

– Да, в порядке я, – он поднялся и начал отряхиваться, обратив внимание, что ноги одеты в синие джинсы, а наверху струится красная футболка. «Где моя фараонская одежда?». Ощупал он себя. «И скипетр?». Он мгновенно пожалел, что потерянное нельзя было взять с собой. – И не спрашивайте меня: как я попал туда. Эта загадка за гранью моего понимания. А ещё больше раздражает то, что Лари приписывает мне знание фригантийского языка.

 

– Мы не будем спрашивать. – Манилли подмигнула подошедшему поближе Джату, от которого не укрылись королевские движения юноши.

 

Он улыбнулся, радуясь тому, что Тони в целости и сохранности, и задумался о том, что нога совсем не болит после целебных растворов приветливой девушки.

 

– Эта непростая пирамида дарит молодость, – начал рассказывать Джату, то, что они наблюдали, пока Тони блуждал по лабиринту. – Мы видели старых людей, входящих внутрь и выходящих молодыми и здоровыми. Мы прокрались к входу и увидели стоящих там пару охранников грозного вида. Каждый держал оружие в руках и не пропускал никого, кто не имеет пригласительной открытки. Возникает вопрос: как тебе удалось просочиться между ними так, что они даже ничего не заметили?

 

– Я там не входил, – капитан царственным движением пригладил волосы.

 

– Тони, ты меня пугаешь, – заволновалась Манилли, беря его за руку. – Как ты проник туда? Уж не проходя ли через стены?

 

– Я же просил вас не спрашивать? Я не помню: как я попал туда. Я лёг спать в нашей каюте, а когда я очнулся, вокруг меня находились земляные стены с колоннами, – юноша пожал плечами. – Если б я знал, то обязательно объяснил тебе. Даже в картинках. Но я не могу понять: что со мной происходит последнее время и главное: как всё это действует? Можно ли эту опцию отключить? Одни вопросы.

 

– Ладно, пойдёмте на корабль. – Джату посмотрел на просыпающееся солнце, медленно выбрасывающего золотые лучи на небе. Поднялся лёгкий ветерок, пожелавшего поразвлекаться с причёсками друзей.

 

Тони обернулся к заросшему травой сооружению, стремящемуся к солнцу.

 

– Как далеко пирамида от космолёта?

 

– В километре отсюда. В получасе ходьбы отсюда. Поэтому нам стоит поторопиться, пока солнце не такое горячее.

 

– Стой, – капитан схватил Джату за рукав, – что ж получается я полчаса бродил по лабиринту начиная с того момента, как Лари меня нашёл?

 

– Мы тоже здесь не пять минут находимся.

 

– Постой, тебя интересует: как мы добирались сюда?

 

– Ну да.

 

– Бегом. Лари сказал, чтобы ты опять не потерялся, мы должны быть раньше того момента, как они помогут тебе выбраться, – закончил за Манилли Джату.

 

– Манилли, лучше связаться с космолётом и попросить их прилететь, чтобы забрать нас.

 

– Тони, у нас двигатель отказал. Ты и это не помнишь? – обеспокоенная, она заглянула ему в глаза, прищурившись, осматривая его. – С тобой точно всё в порядке?

 

– Всё в порядке, Манилли. Тогда делать нечего. Пойдёмте. Надеюсь, Вариан, уже всё починил, и мы сможем улететь. Ведите меня на корабль, мои телохранители, – царственным голосом добавил он, сделав королевский жест рукой. Затем улыбнулся и схватил друзей под руки.