Макс неуверенно вошёл в зал заседаний. Пройдя мимо массивных колонн, он оказался в вытянутой комнате, где вдоль окон тянулся длинный стол, поражающий количеством наваленных на него стопок с документами.

 

Во главе – за расчищенной частью - сидел старший брат, подперев голову руками. Взгляд его, направленный на деревянную поверхность небольшой подставки для книг, обычно используемой отцом, когда он читал, был серьёзен и суров. Бледное лицо выглядело уставшим и невыспавшимся.

 

Отец, одетый в стёганный, красный халат, своими полами достигающий пола, стоял по другую сторону стола, обратив взгляд к окну. Он внимательно рассматривал нечто на горизонте, обдумывая: что и в какой последовательности скажет сыну.

 

Сквозь окна в зал попадали солнечные лучи, расцвечивая мозаичный пол во все цвета радуги и создавая радостное настроение у всех, но не у присутствующих в зале. Макс уловил напряжение и недоброжелательность, витающую в воздухе.

 

– Кхе-кхе, – юноша попытался привлечь внимание к себе. Он вошёл так тихо, что отец и брат не заметили, что он уже пять минут стоит и молча смотрит на своих родных.

 

– Пришёл? Долго же ты поднимаешься! – с раздражением выговорил он. – За это время легко умереть и вновь возродиться, – проворчал, отворачиваясь от окна. – Уйди, – отец кивнул второму сыну, – тебе ещё не пора там сидеть, – и прогнал Атамелла с главного места. – Проходи, Макс. Усаживайся. Специально место для такого случая разгородил.

 

Макс неспеша подошёл к стулу и медленно отодвинул его, ощущая всё возрастающую волнительную обстановку и негодующие взгляды брата, отчего-то задумавшего дать волю ненависти.

 

– Нечего место, по праву принадлежащее мне, занимать! – Атамелла толкнул брата. Тот не справился с равновесием и упал, увлекая за собой рядом стоящий стул. Больно ударив руку, он с удивлением посмотрел на брата.

 

– Вы мне стулья поломать задумали? – грозно закричал отец, в мгновение ока оказавшийся рядом со старшим сыном. Он подарил ему подзатыльник и силой усадил на другое место. Потом повернулся к Максу. – Валяться хватит! Быстро садись сюда! Времени у меня нет, как только вас тут разнимать! Лодыри!

 

Юноша, потирая колющий иголками локоть, стиснул зубы и осторожно поднялся, снова, как и обычно, чувствуя себя виноватым. Он сел, ожидая подзатыльника от отца. Но отец уже успокоился и отправился на своё место.

 

– Итак, завещание, – начал отец изменившимся тоном, словно ничего сейчас не произошло. – Все вы, конечно, в курсе, что на прошлой неделе здесь был нотариус и мой адвокат? Мы втроём заверили мои бумаги по завещанию. Итак, спешу Вас обрадовать, – король взял в руки лежащий на самом верху ближайшей стопки листок. – Я всё завещаю…, – он сделал эффектную паузу, рассматривая сидящих перед ним детей: одного, застыв, ожидая слово отца, и второго, упорно смотрящего в стол и продолжающего потирать бедный локоть, – … моему старшему сыну - Атамелле Кару-Тимо. А также к нему переходит управление государством после моей смерти.

 

– Уффф…., – вырвалось у Атамеллы. Он с радостной ухмылкой повернулся к брату.

 

– Как же так, отец, а я что же? – возмутился Макс, не в силах оценить: что же произошло. «Как такая несправедливость может появиться на свете?» Локоть ныл и пульсировал, мешая сосредоточиться.

 

Словно читая его мысли, король начал объяснять:

 

– Последняя твоя выходка с празднованием дня рождения подлила масла в разгорающийся огонь, – он повысил голос. – Я больше не хочу терпеть разорение моего бюджета!

 

– Но отец! На прошлое день рожденье Атамеллы, ты подарил ему шикарный автомобиль, – названный переменился в лице, посылая брату всю свою ненависть. Сейчас он готов не то чтобы ударить – убить, – а мне - ничего... На позапрошлое - позволил поехать на курорт с его девицей, а мне даже самого маленького подарочка никто не подарил. Деньги были полностью мною заработаны и оплачены за концерт.

 

– Ах, вот как! Ты мне мстишь! – мерзким голосом зашипел брат, поворачиваясь к Максу в любимой позе: с двумя пальцами, поддерживающими тяжёлую от мыслей голову. – Не ожидал в тебе столько зависти!

 

– Я не мщу, а требую справедливости! – возразил Макс, возмущаясь поведением брата.

 

– Какой борец за справедливость отыскался! Мне тоже надоели твои выходки!

 

– Отец, он трус и мямля, как он будет управлять государством? А я активный и предпринимательный, – продолжил тираду Макс, совсем не обращая внимание на взгляд отца, метающего молнии.

 

«Выскочка! И угораздило же меня неаккуратно сходить налево. Уродина-служанка ещё ответит мне за своего сына! Бастард, не имеющий никаких прав на моё имущество и, главное, на управление государством, ещё смеет выражать своё недовольство! Ну, ничего! Я устрою ему красивую жизнь! Он меня ещё будет умолять о пощаде».

 

Король подошёл к младшему сыну и резким движением повернул его голову за подбородок к себе.

 

– Вот такие, как ты, мне не нужны. Предпринимательность, фантазия, полёт мысли – ни разу ни про тебя. Фу. Как это отвратительно! Как это раздражает! Как это возмущает! Где ты видел свободного государя? Ты никогда не придёшь к власти! Я этого не позволю! Атамелла как раз тот, кто безропотно будет выполнять все приказы моих мудрецов и управлять государством, как управляли до меня, как я сам управлял, и как будут и впредь управлять. Ладно, – он отпустил его подбородок, – иди, гуляй. И чтоб до вечера мне на глаза не показывался! Мошенник! Украл деньги и ещё смеет заявлять, что честно заработал!

 

Кари, из-за кухонной стойки наблюдающий за сидящим во главе стола юношей, пытался понять: что же с ним происходит. Макс сидел, закрыв глаза и подперев голову рукой. Его лицо то пылало огнём, то становилось смертельно-бледным.

 

– Что с тобой? – фригантиец залпом допил прозрачную жидкость из красного с золотом бокала и, на минуту повернувшись, поставил его в мойку.

 

Макс очнулся, потёр глаза, ожидая, пока цветность не проявится и туман не исчезнет. «Где это я?». Он посмотрел по сторонам и, заметив Кари, успокоился. «К счастью, я ещё на корабле. Какие же реалистичные воспоминания!».

 

– Весту сканировать повели, – фригантиец приблизился и подозрительно осмотрел сидящего. – Макс, с тобой всё в порядке? На тебе лица нет. Ты совсем бледный. Ты не болен?

 

– Я отключился. Это состояние ловит меня в любую минуту. От него нельзя скрыться или сбежать. Кари, – юноша поднял на него глаза, – я постепенно вспоминаю: кто я такой. О, боги! Неужели всё, что я вижу - правда?

 

– Уже волноваться начал, – выдохнул Кари, поставив руки на стол. – У тебя такое поражённое лицо, словно тебя лишили чего-то дорогого. Расскажи, что ты вспомнил?

 

Макс тяжело сглотнул, собираясь с духом. «Ещё раз вспоминать то, что открылось передо мной? Как тяжело жить». Он смотрел сквозь стол, собираясь с мыслями. «Не может быть, чтобы это была моя жизнь. Всё является знакомым и одновременно я не верю, что проживал всё это».

 

– Видел, – он сглотнул и продолжил, – … отца и брата. Оба ненавидели меня. Отец зачитал бумагу о наследстве… Он всё передал моему старшему брату, даже управление государством после своей смерти. Я так отчётливо видел этот эпизод жизни… Словно он случился… только вчера.

 

– Видно, что тогда ты сильно переживал. Это же несправедливо. Но и сейчас ты испытываешь те же чувства. Прекрати жалеть о прошлом! К счастью, ты уже никогда не сможешь вернуть ту свою жизнь.

 

– Боги, ещё вспомнил, – юноша ударил себя по лбу. – Я бастард. Рылся в бумагах отца… это случилось в тот же день… отец уехал по делам, а я забрёл в его кабинет, рылся, желая каким-нибудь образом отомстить, и обнаружил шокирующую информацию. Я обнаружил… письмо мамы к королю с просьбой вернуть меня ей. Маме отказали. Заключили в тюрьму… а вскорости… казнили. Любимый способ расправляться с неугодными.

 

– За что? – вскричал Кари. В его голове не укладывалось такое поражающее воображение событие. Он наблюдал за лицом юноши, заметив как по нему пробежала тень, и он стал мрачнеть на глазах. Макс молчал, продолжая смотреть сквозь фригантийца. Только зрачки его шевелились, словно рассматривали невидимую для собеседника ситуацию. – Ты в порядке? – Кари дотронулся до его плеча и потряс.

 

Проведя рукой перед глазами друга, он заметил как по щекам потекли слёзы. Юноша захлюпал носом и произнёс:

 

– Тот сон… помнишь? Я всем его рассказывал… Тот сон, где происходит убийство в пещере…

 

Откинув прядь золотистых волос, свалившуюся ему на лицо, назад, Кари откинулся на стуле. Он не сводил с Макса взгляда, завидуя способности Тони читать мысли и переживая, что не может действовать, как он.

 

– Да, помню. Ты, похоже, всем его рассказал.

 

– Я не убивал. – Макс помотал головой. – Тот человек, что выскочил из-за колонны, это он убил. Вслед за этим появилась стража короля и сделала всё, чтобы обвинили меня. Даже свидетеля нашли. За что он так со мной? – он ударил по столу руками.

 

– Что тут случилось? – в столовую вошли две подружки, ещё в коридоре услышавших расстроенный, словно плачущий голос юноши.

 

– Ты избил Макса? – Тармо подозрительно уставилась на возлюбленного. – Что ты такое сказал ему, что он… плачет?

 

– Разве я могу кого-то избить? – улыбаясь, обернулся к ней Кари. – Манилли, ты бы сделала успокоительный отвар. Это просто эмоции. Макс вспомнил своё прошлое. Прошлое очень шокирует. Как тут будешь спокойным…

 

– Сейчас, – девушка бросилась к шкафчику с лекарственными препаратами.

 

– Как вспомнил? – Тармо устало опустилась на стул.

 

– Его возлюбленную действительно убили. Его обвинили в убийстве. А до этого отец лишил его наследства, – объяснил фригантиец.

 

– Словно события из книги рассказываешь, – проговорила Тармо, переводя взгляд с Макса и обратно на любимого.

 

– А потом на площади, когда был суд, меня передали в руки лаборатории «Кармион». – Макс стёр предательские слёзы со щёк. «Я не могу справляться с эмоциями. На что я вообще гожусь?». – Отец подписал с ним договор, гласивший о том, что они вправе делать со мной всё, что им заблагорассудится. Так он в результате решил отомстить мне. Каждый день я вспоминаю столько всего, но эта информация… открылась мне только сегодня.

 

– Вот ужас-то, – пробормотала Тармо, поспешив спрятать сочувствующий взгляд в ладонях. – Неужели никто не смог встать на твою защиту? – она аккуратно раскрыла ладони, опасаясь встретиться взглядом с Максом.

 

– И да, и нет, Тармо. Отец заплатил всем кому надо, чтобы те свидетельствовали против меня. Один человек пытался помочь, - я ему поверил - но на деле оказалось, что он помогал лаборатории завладеть мною. Даже единственный друг, которому я доверял, как себе… Он отвернулся от меня. Как сейчас вижу: его довольное лицо, когда он обвинял меня в том, что я не совершал. Он был якобы свидетелем того, что это я убил, – он поднял шокирующие глаза на несмотрящую на него девушку. – Клялся, что он якобы пошёл на прогулку вместе с нами. Получается, Алисия обо всём мне врала… Она рассказала прошлое, мне не принадлежащее. Придумала, что я из бедной многодетной семьи. – Макс тяжело вздохнул.

 

– Мы же тебе говорили! Не стоит верить Алисии. – Манилли протянула ему стакан с гранатовой жидкостью. – Пей. Всё отныне будет хорошо. Теперь ты с нами и никто не сможет тебя обмануть… или обидеть… И теперь ты знаешь: кому можно доверять, – она улыбнулась.

 

Макс аккуратно взял стакан из рук девушки, поблагодарив её.

 

– Хорошо, что ты всё вспомнил, – принцесса уставилась на подругу. – Теперь ты точно знаешь, что тебе нельзя домой, – добавила она, вспоминая их с Максом прошлый разговор.

 

– Всё бы отдал, чтобы оказаться на твоём месте, – задумчиво вымолвил Кари.

 

– Зачем? – с искренним удивлением юноша уставился на него, допив остатки напитка. – Я врагу не пожелаю оказаться на моём месте.

 

– Только затем, чтобы понять: каково это ничего не помнить, а потом… потом узнать, что ты - принц, который никогда не сможет вернуться в родные места, – объяснил Кари, придвинувшись к столу. – Я говорю только о том, что ты чувствуешь сейчас. Не хотел бы все эпизоды прожить, словно я - Макс.

 

– Я уверена, – медленно начала Тармо, разглядывая узоры на столе, – что никто из нас никогда больше не сможет получить назад свою настоящую жизнь. Поэтому…, – она подняла глаза, – давайте прекратим думать, вспоминать и сожалеть об её утрате.

 

– Я не сожалею, – выпалил Кари, подняв правую руку, словно голосовал.

 

– Согласна с Кари. Давай стакан, – девушка взяла его у Макса и отнесла на кухонный стол. «Что же так тяжело-то? Словно, это я там сидела и вспоминала… Я просто сочувствую ему. Несправедливо, когда родные так поступают с тобой. Маменька…». Она представила родные края, своих родителей, сестер, бесчисленное окружение, прислуживающее им, и сердце её сжалось. «Только не хватало, что мне сейчас заплакать. Я никогда не показывала своих чувств. И сейчас должна быть сильной. Да, я далеко. Да, я сбежала. И да, я никогда не вернусь в родные края. Но, если буду переживать, совсем скисну. Как я могу? Все смотрят на меня. Все ждут от меня поддержку. Все видят моё оптимистическое настроение и вечную улыбку, позволяющую мне вселять в друзей уверенность. Даже, если я сама её не ощущаю». Манилли смахнула предательскую слезу, поклявшись себе никогда не озираться назад. «Это не значит, что я забыла тебя, маменька, и вас, мои сёстры. Это означает, что я буду сильной, вопреки всему, а ещё я прекращу сожалеть о том, что сделала, и никогда не оглядываться назад. Теперь Тони - моя судьба. А остальные - мои друзья и моя семья».