Ораза вошёл в комнату, увешанную болотного цвета тканью. Напротив входа на стене висела икона с изображением длинноносого человека, надменно смотрящего на входящих. Старец нестройной походкой прошёл к ней и, остановившись, плюхнулся ниц.

 

– Ох, Кларимонт, помощь мне твоя нужна. Совсем наш Орден захворал. Скоро Праздник Богини Дихамет, а у нас палача до сих пор нет, – он поднял заплаканное лицо к иконе. Видя, что никто не отвечает, он продолжил: – Совсем плохо в нашем Ордене стало. Срочно защита твоя нужна, о, Кларимонт! Палач нам нужен…

 

– Я тебя хорошо слышу. А также хорошо тебя понял. Зачем дважды повторять? – нараспев начал голос, раздающийся откуда-то из-за иконы. – Вот мой ответ: воспользуйся случайными плодами, посланными тебе сегодня.

 

– Спасибо. Я помолюсь, когда получу сии плоды, – он поднялся, всматриваясь в глаза на иконе. Потом задумался, перечисляя в памяти все события и не находя нужного. – Кого же ты имел в виду? – внезапно его осенило. – Бинго! О, кажется, я понял! Это тот самый юноша, которого Алисия отдала мне на время. Так сказать, попользоваться. Ну, мы и попользуемся. С пользой для себя, – старец, благодарно смотря, обернулся к иконам. – Спасибо тебе, О, Великий Кларимонт, – и, кланяясь, вышел.

 

– Совсем без меня ничего не может решить, – посетовал голос. – Как дитя малое.

 

Ораза вышел на улицу, высматривая в кучках стоящих вокруг людей, нужного человека. «Палач найден. Это решение всех проблем. Да будут славны все Боги, подсказавшие мне ответ на мой скромный вопрос». Ещё раз поблагодарил он, пообещав себе обязательно прийти вечером и помолиться Богу Кларимонту.

 

Не найдя нужного человека, он зашёл обратно и, подойдя к углу, занавешенному шторой, закрыл рот рукой и сдавленным голосом пробормотал:

 

– Добудь мне споры Исилеи.

 

Штора отъехала, обнажив сидящего на высоком стуле карлика с длинной чёрной бородой.

 

– Слушаюсь, мой господин, – он ловко спрыгнул со стула, хитро прищурился и произнес: – Кого памяти лишать задумали? – весёлым голосом прокричал он, закручивая бороду вокруг пояса.

 

– Цыц! Это не твоего ума дела, – прикрикнул на него Ораза и задумчиво потёр подбородок. – Не на той ступени развития находишься. Тебе ещё сколько ступеней прыгать?

 

– Четыре, – уверенно выпалил карлик, не меняя выражения лица.

 

– Вот именно. Сейчас задача твоя поручения успешно выполнять. А любопытство оно часто наказуемо. Особенно любопытство к высокостоящим. Понял меня?

 

– Да, мой господин, – глаза карлика почернели от скрытого недовольства. «Как же прыгать через четыре ступени, если я и одну не могу пройти. Всё по вашей милости. Напридумывал преград! Сам бы хоть попробовал их пройти?». Раздраженно подумал он и сжал кулаки.

 

– Вот беги выполнять, – приказал старец, не заметив накаляющихся эмоций в душе карлика. – И побыстрее, а то я тут замучаюсь стоять, тебя ожидая.

 

– Да, мой господин, – сквозь зубы пробормотал карлик и выбежал из помещения. Он побежал по длинному извилистому коридору в секретный подвал, где хранились всякие яды и полу яды. Добыв лекарство, лежащее в прозрачной колбе и запечатанной сургучными печатями с надписью: «Назначать осторожно. Возможны потери памяти», он осторожно, как только мог, побежал назад.

 

– Ой, быстро-то как, – обрадовался Ораза, облизываясь, беря в руки протянутую колбу. – Я даже заскучать не успел. Иди, попроси, чтобы тебе предводитель премию выписал.

 

– Сколько? – настроение карлика изменилось в мгновение ока. Если бы у него был хвост, он бы радостно завилял. Но вместо этого пришлось перебирать ногами, словно он маршировал, не сдвигаясь с места. «Деньги. Эти шуршащие бумажки так греют мою маленькую душу. Лучше всякого огня».

 

– Здесь не торг. Беги быстрее, пока я не передумал. Да, и скажи великанам, пусть срочно ко мне летят. Оба. Срочно. Если едят, заставь их перестать. Не время сейчас пищу поглощать. Мне помощь нужна, – старец осмотрел колбу, поставил её на заранее заготовленный серебряный поднос и вышел из здания на улицу.

 

Народ, кучковавшийся у здания несколько минут назад, за это время не успел разойтись. Члены ордена тотонистов в преддверии праздника любили слоняться без дела. Они могли бы и поработать, если бы это было разрешено верховным руководством, считающим, что к празднику надо готовиться заранее, подготавливая не только душу, но и тело, скучающее по тяжелой работе.

 

Заметив Оразу, люди начали шептать: «Споры Исилеи», «Кого в очередной раз травить будет?», «Он яд понёс, который память стирает», «Ой, ой, сегодня жди представления». Неслось со всех сторон. Толпа любопытствующих последовала за старцем, сопроводив его до комплекса из семи башен. Старец вошёл внутрь. Все последовали за ним. Он дошел до четвертой башни. Остановился. Огляделся. Улыбнулся народу. И вошёл внутрь.

 

– Вновь прибывшего памяти лишит, – произнес долговязый мужчина с носом картошкой.

 

– Жаль мальца, – хмыкнул второй - полный и плохо одетый. – Симпатичный бы слуга у меня получился.

 

– Мало тебе других слуг? Да у тебя, по-моему, самое большое их количество работает.

 

– Не завидуй. В пекарском деле их много должно быть. Тут и замесить надо, и испечь, и на базаре нужный товар купить, и продать готовое изделие выгодно. Поэтому и штат такой держу. А малец тот мог бы мой товар хорошо продавать. На такого симпатягу все женщины округи сбегались бы. Ох, завидовали бы мне по страшному! А товар-то мой тогда как успешно продавался бы! – он согнул пальцы одной руки и поднес к губам, но поцеловать не успел.

 

– Иди, скажи Оразе. Думаю, он не обрадуется твоему предложению. Раз яд понёс, следовательно, уже план придумал. Не отговорить тебе его.

 

– Гиблое дело. Не помню ни одного случая, чтобы кому-либо удалось нашего Оразу отговорить. Если он что решил, то будет по его хотенью, – с сожалением махнул рукой пекарь. – Пойду своих проверю. А то без бдительного контроля напекут не пойми чего, – он подмигнул долговязому и пошел вразвалочку по дороге.

 

– Красивый слуга - опасный слуга. Жена западёт, беду найдешь, – проговорил долговязый, смотря вслед удаляющемуся другу. – Это хорошо, что Ораза самый сообразительный из нас. Эх, посмотрим: кого он на этот раз сотворит, – мужчина опустился на грязную дорогу, собираясь медитировать. – Эх, судьба! Радует только, что больше всего лжи падает на голову жертвы.

 

– Значит, торга не будет? – бросил один мужчина другому. – Я монет много насобирал. Мечтал о слуге для себя.

 

– Что-то все какие-то мечтатели стали. Как Ораза поднялся на одну ступень выше, нет у нас больше торгов. То-то было раньше… Можно было любого слугу купить прямо здесь в Ордене. Идите, помолитесь лучше, – заметил сидящий в позе медитирующего. – Всем слуги понадобились. Забыли, что когда-то сами слугами были?

 

– Кто вспомнит былое, тому зуб выбью, – сказал великан с круглой рыжей бородой и такого же цвета волосами. Он всегда был воинственно настроен и обещал всем одно и тоже, подначивая всех к драке. Когда же касалось дела, он смывался, только его и видели.

 

– Смотрите: великаны идут. Когда я из бара уходил, они только трапезу начинали, – указал на них первый. – Не дал им доесть. Голодные люди - злые люди. Точно представление скоро будет. Жаль юношу. Ни за что пострадает.

 

Между башнями вышагивали два былинных молодца, одинаковых с лица. Близнецы-братья - верные помощники Оразы спешно прошли к четвертой башне и зашли внутрь.