– Мальчики, привет! – Тармо в столовую влетела. – Тони, ты не забыл о нашем заключённом? Я проходила мимо… он требует еды… И вообще: что мы решили с ним делать?

 

– А ничего не решили, – задумался юноша, жалея, что впустил Сауро на борт. «Ещё одна проблема на мою голову, когда и своих довольно». Он теребил в руках синий карандаш, которым пару секунд назад рисовал в блокноте кружочки и крестики. Рядом стояла тарелка с полу съеденной едой. – Мы вообще ещё не обсуждали его судьбу.

 

– Неплохо было бы его просканировать, – предложил Лари, с аппетитом добирая остатки еды с тарелки. – Кто он вообще такой? Мне всё ещё кажется, что в прошлый раз он нам не всю правду сказал.

 

– Хорошая идея, – согласился капитан, бросив карандаш на блокнот и отодвинув их в сторону. «Учитывая ещё то, что в прошлый раз я чувствовал себя усталым и не стал считывать всю доступную мне информацию. А надо было его пригласить в секретную комнату и просканировать». – Тармо, – он поднял глаза на девушку, – зови Али с Кари, пусть приведут заключённого в медитативную комнату…

 

– Думаю: там не удобно будет. Рубка лучше, – фригантиец стал облизывать тарелку, жалея, что нельзя взять добавки. Еду нужно экономить.

 

– Хорошо, – кивнул Тони, соглашаясь. Ему было всё равно, где гипнотизировать. – В рубку ведите. И ты, Лари, тоже будешь нужен.

 

– Можно мне присутствовать? – попросил Макс, ковыряя вилкой остатки еды. – Я не буду мешать. Просто мне интересно: как со стороны выглядит этот процесс - сканирование? Что ты делал, что я полностью погрузился в своё воспоминание? Даже не слышал, что вы обо мне говорили.

 

– Ничего не говорили, – оторвавшись от тарелки, Лари поднял на него глаза.

 

– Может, со мной пойдёшь? – спросила Тармо с надеждой, что Макс передумает.

 

– Тармо, пусть он присутствует, если так хочет. – Тони поднялся, собирая посуду со стола. – Я помогу убрать. Кто сегодня дежурный?

 

– Кари. Но откуда такое желание? – удивился Лари, наблюдая за движениями капитана.

 

– Не всё же одному Кари посуду мыть, – подмигнул Тони, подключаясь к мыслям Макса.

 

«Ты точно не похож на того Макса, который там описан. Как будто тебя подменили. То самоубийство… я приказал убрать все мосты в королевстве, чтобы ты никогда больше не смог спрыгнуть с него». Считал он голос пожилого человека и сразу же образы стали мелькать перед глазами юноши, мешая участвовать в происходящем.

 

Кари, несколько мгновений назад зашедший в столовую, обнял Тармо и захихикал.

 

– Тони, спасибо, я сам разберусь. Тебе нельзя тратить запас энергии, так необходимый для сканирования. Иди уже! Готовься. Мы с Тармо перекусить хотели. Потом я сам уберу вашу посуду и помою, – он продолжал улыбаться, радуясь, что догнал свою жену, так быстро перемещающуюся по коридорам.

 

– Почему ты влезаешь? – повернулся к нему Лари. – Решаешь всё за Тони. Если он хочет...

 

– Мальчики, не ссорьтесь, – вмешалась Манилли, подлетая к возлюбленному. – Давай тарелки, а сам иди в рубку. Кари, почему ты всё ещё здесь? Иди готовить. Я тоже что-нибудь поем. Кстати, где Али? Кто его видел?

 

– Ты очень заботишься обо мне, – капитан поставил тарелки на стол, решив поправить причёску возлюбленной. – Мне с тобой повезло… А мы не ссорились… а просто мило болтали.

 

– Я всё думаю, – с заботливым выражением лица девушка посмотрела в глаза друга, – если ты вдруг растеряешь магические навыки, нас же станет легко победить. Никто не думал об этом? – не дав Тони ответить, она повернулась к Кари. – Поэтому Тони надо оберегать от тяжелой работы.

 

– Посуда - это не тяжелая работа, – парировал Лари, укоризненно смотря на девушку.

 

– Лучше послушай женщину, – робко высказался Веста, рассматривая свои руки, словно видел их в первый раз. Густой румянец залил его щёки.

 

– Манилли мудрая девушка. – Кари подошёл к шкафчикам с полуфабрикатами и стал вытаскивать нужное. – Надо всем принять её слова к сведению. Кто-нибудь пойдите Али поищите. Никто не в курсе: почему он не пришёл обедать?

 

– Кажется, у него голова болит, – тихо проговорил Веста, предпочитая не смотреть на Кари. – Можно посмотреть в его каюте.

 

– Голова болит? Ребята, я сама к нему схожу. – Манилли поставила тарелки на стол и бросилась за фригантийцем. – Никто тарелки не трогайте! Мы всё сами уберём, – крикнула она, больше обращаясь к Тони, чем к остальным.

 

– Кстати, Вариана тоже не было на обеде, – заметил Макс, осматривая присутствующих.

 

– Вариан просил разрешить ему обедать в рубке. Он хотел разобраться с картами. Надо понять: где мы находимся.

 

– Понятно, Лари, – кивнул Макс и ушёл в свои воспоминания, вновь и вновь прокручивая в голове одну и ту же сцену, словно это позволит ему лучше её вспомнить.

 

* * *

 

Большой тронный зал. Высокие потолки со свисающей массивной хрустальной люстрой. Колонны, украшенные изразцами. Полы, выложенные разноцветной мозаикой со встроенной светомузыкой для новогодних балов. Сцена, устроенная на помосте, где возвышается массивный трон. На сцене - иностранная группа. Певец, одетый в кожаную одежду с большим тигровым воротником. Музыканты, находящиеся в глубине.

 

– Ты игнорируешь меня. Ты не слушаешь то, что я говорю. Это не для меня, – эмоционально выводит солист.

 

Кроме юноши и девушки, крутящихся в бесконечных движениях под заводную музыку, в зале никого. Они передвигаются от одной колонны к другой, улыбаясь и смеясь на поворотах.

 

– Как ты узнал, что они - моя любимая группа? – показалась из-за колонны улыбающаяся голова девушки. Она была одета в бирюзовое платье с высоким воротником, украшенным жемчугом. В её волосах сверкала бриллиантами диадема. Резные туфли на высоких каблуках. Она - словно красотка, сошедшая со страниц модного журнала.

 

Никого на свете в эти мгновения не было счастливее их. Принц благодарил судьбу за то, что она подарила ему встречу с такой замечательной, умной и красивой принцессой из соседнего королевства. Девушка наслаждалась симпатичным компаньоном и необычно красивой музыкой.

 

– Я просто знал, – юноша улыбнулся и перебежал к другой колонне. Его шикарный наряд из самого роскошного синего материала, который только можно было отыскать в королевстве, был украшен бриллиантами и золотой нитью, и так шёл ему, что заставлял девушку влюбляться в его внешность всё больше и больше. Стройная фигура, всегда красиво уложенные длинные чёрные волосы, добрый нрав и разнообразные познания поражали её, заставляя сердце биться быстрее при виде его.

 

– Ты игнорируешь меня. Ты не зовёшь меня. Это не для меня, – продолжал певец.

 

Веселье их недолго продолжалось. Дверь, скрипя, открылась. Быстрой походкой в неё вошёл худощавый седоволосый мужчина - король Хет-Саккары собственной персоной, возбужденный от неприятной музыки. Прямой наводкой прошествовав до помоста, он добрался до музыкантов и сделал знак рукой, чтобы те всё прекратили. Когда они замолчали, король, обращаясь к принцу, вынырнувшего из-за колонны, закричал:

 

– Сколько раз я говорил тебе не рыться в моем компьютере, пока меня нет?

 

Солист удивленно уставился на недовольного и взбешённого короля. «По такому поводу примчался именно сейчас?» Короля он совсем не ожидал увидеть. Задумавшись о том, что не удалось отработать деньги, Миха не сразу понял, о чём говорит седоволосый.

 

– Макс, я спрашиваю тебя, как мужчина мужчину! Ты уже должен отвечать за свои поступки! Особенно после того самоубийства в реке. Я тогда убрал все мосты из королевства. Что теперь мне убрать? Компьютер? Ответ неправильный. Мне он нужен для работы. Скорей всего я уберу солиста, – указал он на испуганно-сжавшего микрофон юношу указательным пальцем левой руки.

 

– Нееет, – закричал Макс, увидев в правой руке отца непонятно откуда появившийся нож с круглым лезвием. Он повернулся к стоящему в двух шагах солисту, с вытянувшимся от непонимания и страха лицом, и направил на него холодное оружие.

 

«Я даже не успел отработать свои деньги». Пронеслось в голове певца. «Я только начал вторую песню петь, как появился король. Что теперь будет? Неужели он сможет убить меня? О, нет! Только не это!»

 

– Сегодня же мой день рожденья! Ты же сам говорил…

 

– Вы, – поправил его отец, наблюдая за возрастающим страхом солиста группы. Тот побледнел и не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Конечности отказывались ему служить, а сердце так громко стучало, что казалось все присутствующие слышат его страх. Солист врос в сцену и был похож на куклу, заряд которой закончился.

 

– Вы же сами говорили, что в этот знаменательный день я могу делать всё, что захочу! – крикнул Макс, протянув руку по направлению к отцу.

 

– Значит, не всё, – недовольно отрезал тот, борясь с искушением побить сына при всех.

 

– Я хотел пригласить мою подругу, я её пригласил. Захотел позвать мою любимую группу, я их позвал. Захотел потанцевать… Я только начал веселиться, отец! Это всё, что я хочу – веселиться.

 

– Ты - принц! – сердито закричал король. – А не тот народ, который ты видишь, когда ходишь на прогулки. Только они могут развлекаться так, как ты сейчас описал. Тебе же, – отец разочарованно убрал нож и, спустившись с помоста, направился по направлению к юноше, – не пристало делать так, как не позволяет тебе ранг. Ты - будущий король! Подумай, что сделает какой-нибудь залётный фотограф, который окажется сегодня за одной из этих колонн. Какие фото он наснимает? И о чём завтра будут говорить все королевские газеты? О том, что сын короля развлекается, как бедные?

 

– Отец, вы же можете приказать им не говорить ничего о том, как проходил мой день рожденья!

 

– А хочу ли я? Как ещё заставить тебя вести себя по-королевски? После того самоубийства ты ведёшь себя из рук вон плохо. Как будто тебя подменили…, – он задумался, посматривая на девушку. – До того случая я больше любил тебя. Сейчас я вынужден заявить о том, что мне больше всего не нравится: она, – он указал на Эльведес, – не подходящая пара тебе.

 

– Но отец… Она же всегда нравилась вам?

 

– Вспомни, когда она появилась! Вскоре после того дня самоубийства. Ну не странно ли, а?

 

Макс похолодел, удивленно посмотрев на подругу. Он был уверен, что знал её всю жизнь. А теперь выясняется, что все каких-то несколько месяцев. «Но что это меняет, если она мне нравится? Странно только то, что я с ней не был знаком до попытки самоубийства».

 

– Кхе-кхе. – Миха набрался смелости влезть в разговор. – Ваше Величество, я хотел бы поинтересоваться о своей судьбе… Нам остаться или…, – он застыл, виновато смотря на короля.

 

– Подожди! – обернулся тот к нему. – Не видишь - я с сыном разговариваю? Черт возьми, где вас учили этикету?

 

– Они вообще-то с Земли прилетели, – заметил принц, нерешительным взглядом посматривая на отца.

 

– Что? – король удивленно переводил взгляд с солиста на сына, и обратно. В его голове не могло ужиться то, как это можно заказать солиста на другой планете. – У нас своих что ли нет?

 

– Наши играют не такую музыку…, – скромно начала Эльведес, чувствуя, как щёки заливает краска. Впервые она решилась влезть в разговор короля и сына.

 

– Цыц! Что значит «не такую»? Где ты вообще училась этикету? Тебя я вообще не спрашиваю! Представь, что и меня в этом зале нет, – с ненавистью на лице он повернулся к смелой девушке.

 

– Они прилетели издалека, – тихо начала принцесса. – Кроме того, вечер с ними стоит целое состояние. Любая бы или любой мечтали о таком. А мы получили…

 

– Смела не по годам! – зло выпалил король. – Из какой ты семьи?

 

– Фон Лагарфольдов, – неуверенно проговорила девушка и спрятала взгляд.

 

– Это тех, что на окраине города живут? – присвистнул король, прекрасно зная отца девушки.

 

– Ну, да, – поддакнула она, боясь поднимать глаза.

 

– Ладно, – сдался король, – оставайся. Только в разговор не влезай. Ты пока не королевская особа, – он покачал худым пальцем и отвернулся. – Мне, Макс, твоё поведение не нравится. Часто убегаешь к пещерам. Что вообще ты там интересное нашёл? Я прикажу их снести, если ты ещё раз заявишься к ним.

 

– Хорошо, отец. – Макс опустил глаза.

 

– Эта твоя дружба с Дизоной Сурах. Он нехорошо на тебя влияет. Кто, скажи, посоветовал тебе пригласить эту группу? – он повернул голову к солисту. – Как ваше имя, кстати?

 

– Миха.

 

– Фу, ну и имя, – от отвращения король сплюнул на пол. – Говоришь, на Земле у всех такие имена?

 

– Нет. Это псевдоним. Моё настоящее имя: Михаил Виноградов.

 

– Откуда я тебя знаю? – развернулся король, задумавшись. Он пораженно посматривая на солиста, настоящее имя которого отлично знал, но забыл откуда. У него появилось ощущение, что он схватил воспоминание за хвост, крепко держит его, но оно скользкое, словно та рыба, и норовит ускользнуть.

 

– Отец, может вы разрешите мне… нам… повеселиться?

 

– С этого, Макс, начинать надо. Подозрительный ты какой-то стал. Словно, действительно, подменили. Раньше ты смелее был. А сейчас пресмыкаешься передо мной при малейшем моём крике, – он прищурился, смотря на сына, подозревая его во всех грехах. – Что это за дело, когда я, открывая компьютер, первое на что натыкаюсь: это сайт вот этого, – он указал рукой в направлении солиста. «Точно! Вот, где я имя его прочитал!». Осенило его. – Надо было прийти ко мне и спросить разрешения заказать группу и разрешения на выдачу тебе такой бешеной суммы денег из королевской казны.

 

– Я ни одной монеты не потратил, заказывая группу. – Макс устало прислонился к колонне, моля о мгновении, когда отец покинет тронный зал.

 

– Как это? – взбесился отец, прекрасно помня, что именно о пропаже такой суммы недавно заявил ему придворный казначей.

 

– Это деньги, которые я заработал сам, – гордо изрёк Макс, собираясь поразить этим отца. Но его реакция оказалась прямо противоположна.

 

– Где это видано, чтобы принцы работали? – он залепил сыну пощечину. – Ты в своём уме? Так, я всё понял… – он почесал голову и продолжил: – Веселись пока. Уверен, что это последний день в твоей жизни, когда ты будешь веселиться. Я собираюсь всерьёз взяться за тебя. И начну с завтрашнего дня. Где это слыхано, чтобы принц растратил всё состояние короля на какой-то ничтожный концерт вот этого бездаря? – грозно выпалил он и резко поменял тему, боясь возражений присутствующих. – Где, кстати, твой брат?

 

– Я не знаю, – прошептал Макс, потирая ушибленную щеку, мгновенно ставшей красной. «Как доказать ему, что я не потратил ни единой монеты из его дорогой казны? Такое впечатление, что я пытаюсь взойти на гору, усиленно сопротивляющуюся восхождению и постоянно сбрасывающую путника на землю».

 

– Раз вам заплачено, надо отрабатывать. Работайте, быстро, – погрозил он солисту и его музыкантам, слушающим разговор с пораженными лицами. – И сократите репертуар. Я уже устал от вашей Г-но-музыки.

 

Отец быстрым шагом покинул тронный зал, напоследок хлопнув дверью так, что Макс содрогнулся.

 

– Ну и папаша у тебя, – заметил Миха, ловко спускаясь с помоста. Страх был позади и конечности вернулись к работе. – Врывается посередине представления, высказывает своё фэ…

 

– Ты разве не знал: кто он? – устало спросил Макс, сложив руки на груди. Щека горела, приказывая успокоить её прямо сейчас. Юноша инстинктивно прислонил к ней холодную руку.

 

– Знал. Ты же адрес написал: Хет-Саккара, Королевский Дворец. Я всё в Интернете про него прочитал. Та ещё личность. Тяжело тебе. Не сочувствую. После такого… ты будешь веселиться?

 

– А ты будешь петь? Я, действительно, заработал те деньги, что заплатил тебе, – словно оправдываясь, Макс уставился на Миху с таким жалким видом на лице, что тот поспешил закончить разговоры. «Боится отца. Не может даже слова резкого ему сказать. Что-то здесь не так».

 

– Я верю, – кивнул тот. – Ты не представляешь из себя того, кто может легко соврать. Если нужна помощь, я помогу, – с этими словами солист отправился на сцену.

 

– Ты же простой музыкант - что ты можешь?

 

– Ты не представляешь: кто я на самом деле, – загадочно улыбнулся он, посматривая на девушку, с задумчивым видом прислонившуюся к колонне. – Думаешь, отец твой просто так удивлялся? Просто потому, что красивое имя услышал? – Миха взял в руки микрофон, кивнув ребятам начинать. – Скажи по секрету: тебя, действительно, подменили? Я изучал историю твоей семьи до того, как приехал сюда. Ты точно не похож на того Макса, который там описан, – он подмигнул и затянул жалостливую песню.

 

* * *

 

Макс очнулся, обнаружив себя лежащим в кровати. По коридору кто-то пробежал, гремя ботинками.

 

«Ты точно не похож на того Макса, который там описан», – вспомнилось ему удивленное лицо Михаила Виноградова.

 

Макс потёр глаза.

 

«Как будто тебя подменили».

 

«Где это видано, чтобы принцы работали?».

 

Образы из сна посыпались на юношу, грозя засыпать своим количеством.

 

«Веселись пока. Уверен, что это последний день в твоей жизни, когда ты будешь веселиться».

 

Лицо отца, именно такое, какое оно было в тот день, проявилось на потолке, несколько в увеличенном виде.

 

– Теперь понятно: что он хотел сказать своей фразой. Как в воду глядел. Странно. Неужели отец из сна - мой настоящий отец? К счастью, я уже не там! – в сердцах вырвалось у Макса. – Тогда что он задумал сделать со мной и почему Миха ожидал увидеть человека из каталога, а не меня? Что на самом деле происходит? Почему моя память не раскрывает хоть один секрет из того: кто я такой на самом деле и почему родной отец так поступал со мной? Что-о-о происхо-о-одит?

 

Он обхватил голову руками и попытался представить перед собой тот день. Ему удалось вспомнить эмоции, но остальное получилось не очень. Макс представил девушку, лицо которой упорно не хотело вспоминаться, солиста группы, улыбаясь смотрящего на него и обещающего помочь, его музыкантов, без слов стоящих на сцене, и себя, находящегося у колонны с восточным рисунком. Он с трудом смог воссоздать ту атмосферу, царившую в последний день счастливой жизни. Сколько бы юноша не пытался, у него не получилось ухватить нить воспоминаний и припомнить хоть что-то ещё из своей прошлой жизни.

 

– Как я буду жить, имея в голове столько мыслей и воспоминаний, никогда мне не принадлежащих? Или… это всё-таки была моя жизнь? – бросил он в потолок. – Почему я?

 

Разочарованный, он без сил свалился назад на подушки и сразу же провалился в новый сон-ужасов.

 

Ему приснился большой зал с пустыми трибунами. На арене на деревянном помосте находился стол. За ним сидели двое: судья и старец Ораза. Перед ними располагался толстый шест с привязанным к нему юношей. Вокруг возвышения толпится плохо одетый народ, жаждущий пролития крови. Они выкрикивают обидные слова, пытаясь оскорбить бедного арестованного.

 

Судья раскрыл большой синий журнал на 140 странице. И начал медленно читать:

 

– Вы обвиняетесь в том, что некий Тони Лякоста сбил вас с пути истинного, развратил, уничтожил вашу личность.

 

– Он не сбивал…, – парировал юноша, пытаясь освободить веревки, больно врезавшиеся в запястья.

 

– Вы палач Зарна. Вы служите Ордену Тотонистов… – судья поднял на него чёрные, горящие ненавистью, глаза. – Это верно?

 

– Я не палач. Я младший сын короля Цезавулона V - Макс Кару-Тимо.

 

В толпе засмеялись, показывая на Макса пальцем, словно он сказал слишком смешную шутку. Как человек в рваной одежде, с лицом, испачканным кровью, может быть сыном королевской особы?

 

– Кто вам сказал сию ересь? – грозно уставился на него судья, сдвинув брови на переносице.

 

– Тони Лякоста, – юноша смело назвал имя капитана.

 

– Он вам соврал, – уверенно выпалил судья. – Как врёт всем, кого встречает. Ораза, – он наклонился к старцу, – когда прибудете домой, вам следует наказать его за неподчинение, за неповиновение, за попытку перечить самому верховному судье, за смелость, не присущую рабам, – потом уставился в журнал, водя по буквам жирным пальцем. – Итак, вы обвиняетесь в преступном сговоре с Тони Лякоста, в то время как вы убивали девушку на празднике жертвоприношения…

 

– Он не может отвечать за её смерть, так как это была плата за праздник, – обратился к судье Ораза.

 

– Ах, да. Вы обвиняетесь в преступном сговоре с целью быть зазомбированным негативной личностью под именем Тони Лякоста и будете судимы по всей строгости закона, то бишь: прилюдным повешением на площади при наибольшем скоплении народа.

 

– Но позвольте! – вклинился возмущенный Ораза. Он вскочил со своего места, возмущенно стукнув по столу рукой. – Вы у нас палача отнимаете! Мы же так не договаривались, – он посмотрел на судью. Взгляд его метал молнии. – Кто же тогда будет карать невинных девушек, если мы казним Зарну?

 

– Ах, извините. Ваше высокоблагородие найдёт другого палача. Или у нас такая должность нынче не в почёте?

 

В народе оживленно зашептались, перемежая фразы с хихиканием.

 

– Вы прекрасней меня знаете, что такое найти хорошего палача. Никто в наше время не хочет убивать, – продолжил Ораза.

 

– Вот проблема. Мне бы ваши проблемки, – потешался судья, посматривая на дрожащего от страха Макса. – Ну, хватит. Мне надоело смеяться и быть в отличном расположении духа. Сегодня я злой и настойчивый.

 

– Мне ваши установки не нравятся, – заметил Ораза, нависая над судьёй.

 

– А мне ваши! Он будет казнен! Я так хочу!

 

– Мне не важно: что вы хотите. Будет, как завещано, – быстро нашёлся старец, вспомнив, что захватил на заседание кое-что, что послужит хорошим доказательством правдивости его слов.

 

– Что завещано? – смутился судья, пытаясь вспомнить: кем и когда могло быть завещано сказанное.

 

– «И настанет день, и возникнет проблема в нахождении человека, способного убивать», – мысли легко приходили в его голову, уверенно выдавая лживую информацию, – «Никто в те времена не захочет быть убийцей-палачом. И придёт к вашим воротам девушка. И приведёт она юношу. Этот прекрасно-невинный юноша станет тем, кого вы ищете. И мир придёт к вашим вратам». А она ведь приходила, – Ораза покачал тонким пальцем перед лицом пораженно смотрящего судьи.

 

– Кто? – испуганным голосом проговорил он, вжавшись в кресло.

 

– Алисия. Его привела, – старец махнул в сторону юноши. – И в тот день я сразу понял, что это - судьба. Это то, что было написано в предсказании. Вот в этой книге, – он помахал рукой с небольшой коричневой брошюрой, вытянутой из кармана минутой назад. – Так что вы не отнимете у меня палача!

 

– Я не палач… – юноша поднял глаза к потолку. В них скопились слезы, готовые выплеснуться наружу. «Как это возможно? Меня спасли и, когда я уже радовался свободе, всё, что мне сказали, оказывается неправдой. До свободы был один шаг и тот уничтожен. Неужели я просто спал и мне снилось, что Тони спас меня? Такое возможно?».

 

Макс распахнул глаза. Чёрный потолок нависал над ним. Щёки горели от солёной жидкости. «Похоже … сон».

 

Напротив на стене горели красные лампы. Где-то вдалеке раздавался завораживающий смех Тармо и тихий голос Кари, рассказывающий нечто смешное девушке, которую любил.

 

«Я всё ещё на корабле». Порадовался он, садясь на кровати. «О, боги. Что за сны мне снятся? Наверно я так боюсь всё это потерять: свободу, друзей, спокойную и свободную жизнь, что даже во сне вижу тех, кто был бы рад разрушить то, что у меня сейчас есть. Скорей бы оказаться в безопасном месте и забыть о том, что меня мучает».

©2020-2021 Смертельное задание. Милана Карало