Вечером на площади жертвоприношений - что между семью башнями - собралось много народа. Все, как один, облачённые в белые одежды с конусообразными колпаками на головах, ожидая прибытия темиурга, танцевали вокруг импровизированного помоста с возвышающимся над ним, закрытым тёмно-синей тканью, устройством отрубания головы. На днях оно было закуплено на другой планете по баснословной цене и тайно привезено в поселение тотонистов, взамен испорченного на прошлом празднике. Пьяный палач, принявший лечебного настоя чрез меры, нажал не на ту кнопку, что вызвало заклинивание главного лезвия и его поломку. Голова не была отрублена. Жертвоприношение не принесено. Палач, напевшись песен о несчастной судьбе, был с позором выгнан из поселения. Если и сегодня приключится неслыханное, богиня Дихамет больше никогда не посетит Орден Тотонистов и не подарит вдохновения в борьбе с чёрными силами, которые трактовались тотонистами по-своему.

 

Народ, собравшийся на площади, ожидал прибытия не только богини, но и главного человека, без которого праздник не состоится. По задумке богиня Дихамет должна будет разговаривать через проводника. И… ровно в одиннадцать часов вечера он прибыл.

 

Давайте знакомиться: темиург Лýлу - мужчина среднего роста, большого веса и полным отсутствием чувства юмора. Что ж вы хотите? Работа обязывала быть серьёзным. Сегодня ему предстояло вместить в себя бестелесную Богиню Дихамет, чтобы она порадовалась свершившемуся в её честь, чтобы она выбрала саму красоту, чтобы она сказала вступительную речь через уста Лýлу.

 

Войдя в арку, темиург крикнул:

 

– Все приветствия темиургу, прибывшему из дальних мест, чтобы почтить вас своим присутствием, чтобы Богиня наша порадовалась за вас моими глазами, моими ушами и моими устами.

 

Народ расступился, пропуская его к помосту.

 

Темиург вразвалочку добрался до места назначения и с помощью руки Оразы забрался наверх.

 

– Ура! Ура! Ура! – в унисон прокричал народ, словно то был один слаженный организм.

 

– Посмотрим: как справится наш палач, – шепнул один человек другому.

 

– Жаль мальца…

 

– Что ты заладил: «Жаль мальца», – передразнил его первый. – По-моему, нам никого не должно быть «жаль». Мы же безжалостные тотонисты! Помнишь, как Великий Орли нам завещал?

 

– Прости, память совсем не та, – он почесал в голове, внезапно вспомнил, что не помыл её, как намеревался аж с самого утра. Теперь на празднике будет с немытой головой. Вот незадача-то! Он улыбнулся, подумав, что, если Богиня спросит его: «Что это ты с такими паклями ко мне подошёл?», он ответит, что натуральность превыше всего. Вот, точно! Заулыбался он найденному решению проблемы.

 

– … и тогда он завещал нам это, – закончил первый, заметив, что друг улыбается на серьёзную речь, и понял, что тот совсем не слушал его, находясь в решении некой невидимой проблемы, которая оказалась важнее той, о которой он только что ему напоминал. – Ты что совсем меня не слушаешь? Хоть бы вид внимательный сделал! – обиделся первый, махнув рукой. – Неисправимый ты наш.

 

– Ах, извини. Я всё прослушал.

 

– Хоть правду говоришь. Хоть это тебе прощу.

 

В это время темиург поднял руки к небу, извергая молнии. Народ замер, ожидая чуда. Легкий ветерок прошёлся по рядам, неся с собой вечернюю прохладу и надежду на то, что всё пройдёт хорошо. Во всяком случае, не так, как в прошлый раз. Ведь в прошлый раз…

 

– А в прошлый раз палач пи-пи, – первый назвал неприличное слово, стараясь не смотреть на друга, любителя читать ему морали за всякие слова-паразиты, гуляющие в его речи.

 

– Смотри, – вместо этого друг указал рукой на облако над головой темиурга. Его засасывало в голову Лýлу. – А ты говоришь беда, – протянул он, не сводя восхищенных глаз с человека с Богиней Дихамет внутри.

 

– Приветствую Вас всех! – закричал темиург женским голосом и с ловкостью, свойственной молодости, поклонившись присутствующим, добавил: – Праздник следует начать ровно в полночь. Я так хочу! О, как я рада вновь видеть вас. Пусть сегодня все мы хорошо повеселимся! И если сегодня случится жертвоприношение, я вознагражу вас небывалой удачей и свершениями в делах… Вы спросите: «В каких?». Да в любых делах, которые бы вы не начинали. Спасибо.

 

Темиург подал(а) руку Оразе и спустился(-лась) вниз. Народ одобрительно зашумел, потом посмотрел на часы - «Время есть» - и продолжил веселые танцы.

Тёплая ночь вступила в законные права.

вечер2.png

Луна вышла из-за облаков, посеребрив собой всё, к чему прикасались её лучи. На небе зажигались звёзды, собравшиеся посмотреть на небывалое зрелище. Словно люди, они занимали места в кинотеатре, включая маленькие фонарики.

 

На площади зажгли фонари, опасаясь течения праздника в темноте, а попросту боясь пропустить нечто важное.

 

Макс, облаченный в тёмный широкий плащ с капюшоном, закрывающим его голову, уже как двадцать минут сидел на деревянной табуретке, тщательно обструганной дня два назад и покрашенной нейтральной краской. Табуретку установили на один из краёв тетрагонального помоста - подальше от места, где обычно стоит предводитель со свитой. Пол-лица юноши скрывала бандана - обычный атрибут тотонистского палача. В руках он вертел включённый фонарик и священную книгу, проговаривая про себя текст заученной речи, которую он должен будет произнести перед выбором девушки - ритуальной жертвы. Он постоянно смотрел на часы, вмонтированные в одну из башен. Стрелки, как он ни хотел замедлить их бег, стремительно приближались к отметке двенадцать.

 

Посередине помоста металлом блестела недавно расчехлённая гильотина, ожидая возможности кого-нибудь убить. Ей всё равно: кого. Совсем нет разницы ни в поле, ни в возрасте, ни в религиозных предпочтениях, ни в том и в другом вместе. Главная цель: убивать любого, на кого укажет указующий перст новоиспеченного палача.

 

«Мне придется убить одну из тех красоток», – с ужасом думал «палач», посматривая в сторону девушек. Те, празднично одетые, запуганной группкой теснились за противоположным краем помоста, бросая беспокойные взгляды друг на друга и на палача. «Я не смогу. Чувства не обманешь. У меня нет того хладнокровия, что свойственен убийцам. Они говорят, что я уже убивал? Отчего-то внутренний голос не подсказывает мне такого. Он вообще ничего не подсказывает. Вот ужас-то. Он покинул меня. Все покинули меня». Юноша тяжело вздохнул и снова перевёл взгляд на часы. Стрелки переместились на отметку двенадцать. Откуда-то понеслась праздничная мелодия, возвещавшая начало церемонии. В народе зашептались, ища глазами главное лицо церемонии, предпочитавшего до поры, до времени скрыться от людских глаз в тень от одной из башен.

 

Макс, сжимая в руке выключенный фонарик, поднялся и смущенно, стараясь не смотреть в народ, прошёл на середину помоста, как заранее указал ему Рáман. Раскрыв книгу и, изредка подглядывая в неё, он начал зачитывать праздничную молитву. Выбрав точку на близстоящей башне и собираясь смотреть только на неё, он заговорил тихим и неуверенным голосом, боясь сделать ошибку. 

 

Люди замерли вокруг помоста, ловя каждое его слово, хоть и знали все слова наизусть, и одновременно с этим с недоумением рассматривая высокого юношу - их нового палача, так быстро научившегося читать на языке тотонистов и моментально поверившего в то, что внушил ему Ораза.

Девушка медленно поднялась и, спотыкаясь на ровном месте, дошла до палача и встала напротив него, по обычаю тотонистов собираясь прочитать ему признание в любви. Если признание так понравится Зарне, что он влюбится в неё, девушку отпустят. Если нет, её убьют и отдадут на съедение темиургу-богине.

 

Остальные одиннадцать девушек, радуясь про себя, что их не выбрали, спрыгнули с помоста, не дожидаясь, когда великан их снимет. Ораза проводил их до выхода с площади и спешно вернулся назад.

вечер2.png

Закончив читать, Макс-Зарна прижал к себе книгу, ощутив страх от того, какой следующий шаг ему предстоит совершить. Внутри всё дрожало и просило как можно быстрее бросить гиблое дело и трусливо бежать. Сердце билось так, что заставляло обращаться к нему с уговорами стучать потише. Нельзя, чтобы кто-то услышал: как он волнуется. Зарна обернулся, споткнувшись взглядом о теснившихся у помоста тотонистов, с радостными лицами застывших в предвкушении ритуального убийства, что должно буквально через несколько минут свершиться на их глазах. «Бежать некуда», с сожалением вздохнул он. «Они убьют меня быстрее, чем я смогу пробраться через них». Он тяжело вздохнул, осматривая восторженные лица десятков людей.

 

Темиург-богиня вышел(ла) из тени и, подойдя к помосту, взобрался(лась) на него. Отряхнув руки, он(а) зааплодировал(а).

 

– Браво! Какая смелая речь! Вы так хорошо говорите. Без акцента. Вы их новый палач? И где только предводитель Стиверна Тиота находит такие кадры?!

 

Макс, внезапно вспомнив невесть откуда взявшуюся информацию о том, что нельзя смотреть в глаза темиургу дабы не потерять энергию, молча кивнул, взглядом смущённо уставившись в пол.

 

– Смущение - главная добродетель отличного палача! – радостным тоном вывела Дихомет, по-детски хлопая в ладоши. Потом взмахнула рукой, одобряя выбор предводителя тотонистов.

 

Стиверна Тиота, стоящий рядом со старцем Оразой, наполнился гордостью от приписываемого ему чужого выбора. «Вот, что значит довериться своей правой руке и позволить ему выбирать людей по своему усмотрению! Даже темиург и тот похвалил». Он кивнул Оразе начинать поднимать девушек на помост.

 

Старец шепнул что-то стоящему рядом с ним Рáману. Тот приблизился к девушкам и по одной стал забрасывать их на помост. Они послушно вставали в шеренгу напротив палача. Тот осторожно осматривал их, молясь, чтобы убийства не случилось.

 

Когда все девушки выстроились в ряд, темиург прошелся(лась) от последней к первой, пристально вглядываясь каждой в глаза. Вокруг воцарилась полная тишина. В эти мгновения тотонисты могли только гадать: кого выберет Богиня и на кого укажет её перст.

 

Рáман встал рядом с палачом, ожидая решение темиурга. Дихомет в теле темиурга, пройдясь от первой к последней, выставила вверх два пальца.

 

– Одиннадцать, – вымолвил великан, гадая, с какой стороны считать.

 

– Здесь начало. – Дихомет указала на стоящую рядом с ней девушку.

 

Названная с ужасом опустила глаза. Сердце бешено заколотилось, мысли путались, спотыкаясь друг о друга. Сквозь туман она услышала:

 

– Понял, – кивнул Рáман, начав отсчет. – Ты, – радостным тоном возвестил он, добравшись до трепещущей одиннадцатой девушки. – Теперь твое имя Одиннадцатая. Одиннадцатая, ты готова послужить великой цели?

 

– О, да, мой господин, – потупив взор, тонким голосом произнесла она. Затем опустилась на одно колено, молясь лишь о том, чтобы палач её не убил.

 

«Какой кошмар. Это же самая красивая девушка на земле». Пролетело в голове Макса. Он украдкой осматривал её золотые, заплетённые в косички волосы. «Извращённое понимание фразы «Красота спасёт мир». Что это за люди? Они мир пролитой кровью спасают!».

 

©2020-2021 Смертельное задание. Милана Карало