Праздник продолжался уже два часа. Придворные устали танцевать и падали в приготовленные для них кресла. Фуршетный стол, доверху ломившийся закусками, почти опустел.

 

Император, ведя Клену за руку, довёл до личного стола с двумя креслами, и помог ей сесть. Пока он помогал девушке с объёмной юбкой, краем глаза, он заметил, как что-то чёрное высовывается из-за кресла. Закончив с процедурой, он перегнулся за кресло и поражённо вскрикнул.

 

– Ой, беда-то, беда!!!

 

Музыка мгновенно стихла. Придворные музыканты уставились на того, около кого стоял Император, боясь притронуться.

 

– Что с вами? – Бендомор оказался рядом. С возгласом «Ой, батюшки» он рухнул на колени. Пощупав пульс лежащего на полу, он помотал головой. – Врача придворного! Живо!

 

– Что происходит? – старцы неуверенно стали окружать главного старца и, вскрикивая от неожиданности увидеть на полу того, кого не ожидали увидеть умершим, удалялись в дальний угол тронного зала, причитая и боясь смотреть друг на друга.

 

Поражённые до глубины души, они лишались голоса и думали, что просто спят. На полу в скрюченной позе лежал Режиссёр. Изо рта вытекала изумрудного цвета пена, глаза застыли, рассматривая скрюченную руку около лица.

 

Моментально прибывший по вызову лекарь, увидев лежащего, сокрушённо покачал головой.

 

– Батенька, – обратился Ла-Лиси-Нуэла к Бендомору, потирая свою бородку, – зачитайте завещание и отпустите меня на все четыре стороны. Вы же сами обещали, что однажды это случится. Сейчас же с Императором вашим всё хорошо?

 

– Обещал, – вспомнил Бендомор, лишённый мыслей. – Неужели ничего сделать нельзя? – умоляюще уставился он на врача.

 

Вместо ответа, тот помотал головой, сжимая чёрную папку у груди.

 

– Не далее, как третьего дня… видно чувствовал кончину свою… Режиссёр зачитал мне завещание и мы заверили его с вашим уважаемым нотариусом, – он открыл папку и вытащил оттуда усыпанный печатями свиток.

 

– И убирайтесь, пока я добрый сегодня. Точнее, – старец спешно поправился, – злой, – затем поднял глаза на Ла-Лиси. – Первым же космолётом улетайте на планету вашу. Как бишь там её?

 

– Землю…

 

– Ой, что же будет? Что же будет? Что же будет? – схватившись за голову, Император тяжело опустился в кресло, боясь смотреть на того, кто лежал рядом с ним.

 

– Ничего не будет! – Бендомор, бросив на него взгляд, развернул свиток. – Вы управлять не можете! Режиссёр теперь тоже! Некому государством управлять, – он затих, читая завещание.

 

– Что там? – страдальческим тоном крикнул Император.

 

Ла-Лиси, пользуясь тем, что на него никто не смотрит, быстренько направился к выходу, радуясь своим Богам, что дело так быстро завершилось. «Уффф… кажется я свободен. Теперь смело - домой».

 

Кора-Лиан, входящий в тронный зал, от неожиданности чуть не споткнулся, увидя невысокого человека со сверкающими красными перстнями на руках. Он охнул про себя, столкнувшись с агрессивным взглядом ясновидящего.

 

– А там, – поднял Бендомор весёлый взгляд, – решение нашей проблемы. Кора-Лиан! – громко крикнул он, уже стоящему в дверях Капюшону. – Уберите…, – он не смел назвать умершего Режиссёра никак и поэтому, словно заклинило, повторял одно и тоже слово.

 

– Будет исполнено по высшему разряду, – проговорил Кора-Лиан, сверкая красными глазами. Крикнув из окна своим подчинённым, через двадцать минут он всё исполнил и предстал перед Бендомором, ожидая дальнейших приказаний.

 

– Свободен пока, – кивнул ему Бендомор, усаживаясь на пуфик рядом с троном.

 

Император, боясь смотреть на то место, делал всё, чтобы ненароком не посмотреть в ту сторону.

 

– Теперь, когда в зале всё в порядке, давайте немного почитаю, – сказал старец, дождавшись, пока придворные старцы и дамы не займут свои места. Он развернул свиток.

 

«Оставляю все свои несметные богатства,

всю технику, находящуюся во Дворце,

да и сам Дворец,

землю в количестве 1200 гектар,

личный космолет «Астра–Лига», находящийся в ангаре императорского величества,

саплукары и гвардию Капюшонов

моему сыну Орли и постановляю:

 

После моей смерти полное управление государством Гагамелия передать моему сыну Орли Джованэл-Гилани Алуэле.

Это моё последнее слово. Вот так-то.

 

Ваш Каленрике Карлос Алуэла».

 

– Не знал, что Капюшоны Режиссёру принадлежат…, – проговорил Бендомор, смотря в бумагу. «Каленрике? Оказывается, имя у него было! Когда же он успел Капюшонов себе присвоить?». Он перечитывал завещание с самого начала, не веря в то, что Кагула в действительности оказался в положении бедняка. Дворец отняли, сокровища тоже, да и армия ему уже не принадлежит. Как такое быть-то может?

 

– Так как Орли с нами нет, теперь я снова стану Императором? – отгородив глаз правой рукой, чтобы не видеть то, опасное, место, воскликнул Кагула.

 

– Императором может быть только совершеннолетний, – заметил кто-то из старцев. – Нда.. беда, беда, посетила наши края.

 

– Но мне 16 лет! – тем же тоном воскликнул Император.

 

– А совершеннолетие в 18! Законы надо читать, – возразил ему Эль-Кириам. – Вы ничего не помните или законы не читаете? – чуть слышно добавил он.

 

– Что же теперь делать? Орли уже месяц не могут найти. Я не могу Императором быть, кто же тогда править будет? – запричитал Кагула, раскачиваясь всем телом.

 

– Не волнуйтесь! Что-нибудь придумаем. – Бендомор сложил бумагу и скрепил её печатью, как она и была.

 

– А может изменить законы? Я же вправе ещё, – с надеждой уставился на него Император.

 

– Занимаясь отсебятиной, порядка в государстве не дождешься. Как никак нашим законам уже триста лет. Так законсервировались…, – пробормотал Бендомор. – А вам только 16 и вы не имеете права даже закон изменить.

 

– А может собрать мудрецов, они сядут за столом, и я с ними, и составим новый свод законов? – не унимался правитель, говоря фразы плачущим голосом. Сделав страдальческое лицо, он обводил им окружающих, с надеждой заглядывая в каждое лицо.

 

– Что-то за всё время год вашего правления я так и не услышал ни разу от вас ни одной умной вещи. Что сейчас изменилось?

 

– Пить бросил.

 

– Правильно. Вы же только и занимались празднованием бесконечных день рождений. Вино рекой лилось. Хотите сказать: бросили пить - голова прояснилась?

 

– Конечно. Я готов к разным свершениям. Просто рвусь…

 

– Вы всё равно не можете править. По закону ещё два года с вами должен править опытный и старший наставник…

 

– Орли не опытный. Он ни дня на троне не сидел! Да, он, конечно, теперь старше меня… но опыта управления у меня больше! – Кагула не унимался, в надежде смотря то на одного старца, то на другого.

 

– Правда ваша. Но, а) пока мы его не нашли и б) он не отказался от управления государством. Поэтому мы ничего не можем сделать. Руки у нас связаны. – Бендомор поднялся, собираясь уходить.

 

– В общем, что я думаю, чтобы руки развязать: нам надо собрать совет мудрецов… не в таком составе, с придворными дамами, в приподнятом состоянии духа, а в другом… и найти коллективное решение.

 

– Ну очень приподнятое, – хихикнул Цирюма, толкая своего соседа в бок. – Мы тут пережить травму не можем, а он не унимается. Это горе теперь несколько месяцев запивать.

 

– Ваше право. Я немного погрущу. Режиссёр много своих порядков нам привнёс, от которых я бы с удовольствием отказался, – проговорил второй. – Камеры бы из каждого дома убрал, да и кроме того…

 

– Мелете чушь, – обернулся к ним Эль-Кириам. – Он правильные законы вносил. Хорошо советовал, как Императору править. Без него наше государство уже давно бы захватили вражеские силы. Как мы теперь жить-то без него будем? – взвыл он в заключении.

 

Старец Кларавус, слушая коллегу, вспомнил, что Араух оставил ему ключи от компьютерной комнаты. «Надо будет залезть и новость написать. Может этот ослёнок, Орли, сумеет прочесть, где бы он ни находился, и примчится назад?». Он пообещал себе сбежать с заседания сразу же, как только улучшит минутку, когда можно выбежать незамеченным.

 

Придворные дамы пустились в плач, одна перекрикиваю другую.

 

– Мы под защитой самого Вазиона ибн Киратума находимся, – парировал старец Вилэма. – Кто на нас может напасть? Дама, ну-ка, цыц! Потом поревёте!

 

– Давайте лучше решим: что делать будем? Агента - девчонку эту - и нашего Арауха мы послали на поиски сбежавшего сына Режиссёра, – напомнил всем Бендомор, перекрикивая шум плача, – но их слишком долго нет. Как бы ни случилось чего?

 

– В базе данных уже отразилось бы, – громко сказал Кларавус. – Такая информация никогда не скрывается. Дамы, ну прекратите уже рыдать! Не слышно же ничего!

 

– Ой, что ж будет-то теперь? – запричитала рядом стоящая дама. Её причёска растрепалась, а металлическая корона, выкрашенная в красный цвет, свалилась на бок.

 

– Хорошо. Тогда займитесь тем, что разузнаете: где они сейчас находятся и как нам вернуть сбежавшего на законное место? Именно Орли должен править нашим государством, пока Императору не исполнится 18 лет. Верните. А мы уж придумаем как его обработать, чтобы он решился законы изменить.

 

Старец подошёл к плачущей и погладил по рукам, пытаясь успокоить. Другие дамы и не собирались прекращать свой плач, выводя рулады одна печальней другой.

 

Император, выслушав Бендомора, изобразил недовольное лицо и поднялся.

 

– Народу хоть слово скажем?

 

– Зачем им что-то знать не во время? – поднял на него глаза Бендомор. – Меньше знают, что?

 

– Слаще спят, – улыбнулся Император. Только сейчас он вспомнил, что он не один здесь. Его невеста скучает в кресле, во все глаза смотря на него. – Как её, говоришь, зовут? – обратился он к Бендомору.

 

Дамы внезапно, как одна, прекратили свои песни, уставившись в одном направлении – на Клену, одиноко сидящую в кресле.

 

«Вот старость-то. А ещё говорят, что молодость к нему вернулась». – Клена, Ваша Милость.

 

– Все свободны, – захлопал в ладоши Император. – Капюшонам прикажите, чтобы убрали тут всё. Клена, чистота сердца моего, – он подскочил к девушке, всё ещё боясь смотреть на злосчастное место. – Пойдём, я провожу тебя до твоих покоев. Нам много что удалось пережить сегодня и лучше, чтобы окончание вечера мы провели в приятной атмосфере. Ты в своей кроватке, а я в своей. – «Сегодня надо дочитать обязательно: что там про князя пишут. Удалось ли ему завладеть гаремом?».

 

Придворные зашевелились, спеша покинуть тронный зал.

 

– Ваша милость, – скромно потупив взгляд, произнесла девушка, – будет лучше, если Вы, действительно, проводите меня до моей комнаты. Я ещё не опытна в хождениях по коридорам одна.

 

– Ну вот и отличненько, – заулыбался Император, помогая девушке подняться.